Февральский пасмурный день был на исходе. По узкой, пробитой в заснеженном еловом лесу тропинке пробирались двое: пожилой мужчина с двумя тяжелыми сумками и "пожилая" черная чау-чау. Собака старательно семенила за человеком по тропинке, даже не пытаясь идти по целине, так как снег был очень глубок. Мужчина нес в сумках еду для своего больного приятеля - старика, живущего в забытой богом белорусской деревушке. Разные крупы, парочка хороших "городских" батонов и хлеб, пачка масла, кусок колбасы, сахар, соль должны были помочь продержаться бедному старику еще пару недель. Собака, бредущая следом за человеком, вдыхала, конечно, дразнящие запахи, но никто не обвинил бы ее в меркантильных соображениях. Она отправилась в путь по велению не желудка, а главного собачьего закона - сопровождать хозяина в пути, независимо от того, куда он идет и что несет.

Наконец человек и собака вышли из леса. Впереди у них расстилалось ровное однообразное поле, сливавшееся на горизонте с почерневшим уже небом. Зимой темнеет быстро, а тут еще все вокруг затянуло тяжелыми тучами, подул сильный ветер с колким снегом. Но на поле снег был не такой большой; кое-где ветром вообще выдуло тропинку до льда, который остался с прошлой оттепели - и чтобы не поскользнуться, идти нужно было очень осторожно. Старик это понял и, тихонько передвигаясь, вступил на опасный путь, но, пройдя несколько метров, он все-таки поскользнулся, причем очень неудачно. Ноги подлетели вверх, руки, разбрасывая сумки, взмахнули в стороны, а сам он упал назад и, ударившись затылком об лед, потерял сознание.

Сколько он пролежал - не помнит. Очнулся оттого, что кто-то лизал его лицо. Он прошептал: "Чивка!" Собака радостно хрюкнула и начала толкать его лапами в бок. "Хорошо, хорошо, Чивулька, я живой, я сейчас". Старик попытался пошевелиться; тело слушалось, только сильно болела голова. Собака стала тянуть его за воротник, за рукав, пытаясь помочь хозяину встать. Кое-как старик встал и осмотрелся. Было абсолютно темно, шквальный ветер просто-таки обжигал лицо снегом, сумок нигде не было видно. "Ладно, - подумал старик, - за сумками приду утром, в этом глухом месте никто их не возьмет". До деревни было еще с километр, но он все же дошел туда, весь залепленный снегом и сильно уставший. Его приятель очень обрадовался, хотя и удивился такому позднему приходу. У дверей человек вспомнил о своей собаке-спутнице и начал звать ее, потом долго свистел, но все безрезультатно. Разыгравшаяся пурга заставила закрыть дверь и не помышлять о поисках. У теплой печки два приятеля горевали о случившемся, принимали по сто, закусывали картошкой с огурцами. Да так и заснули за столом.

Проснулись поздно. Был прекрасный солнечный зимний день. Вокруг все искрилось золотом и серебром. Выпавший ночью снег начисто замел поле, и старикам, которые пошли к лесу искать пропавшие сумки, пришлось быть первопроходцами. О собаке они не очень волновались, рассуждая, что она вернулась домой. "Что ей четыре километра пробежать по своим следам обратно!"

Но когда, с трудом пробираясь по снежной целине, они приближались к лесу, который темной полосой наплывал с горизонта, от леса вдруг отделилась черная точка и стала быстро приближаться к ним. "Что это такое? Вот так чудо! Да это же Чивка! Чивка, Чивуленька!" - закричал хозяин и с удвоенной энергией рванулся по снегу. Навстречу ему, ныряя в сугробы, карабкаясь по насту, спешила старая черная чау-чау. Наконец они встретились, хозяин обнимал и тискал свою пропавшую спутницу. А она, как положено сдержанной на эмоции чау-чау, слегка покусывала его за рукавицы, вертела хвостом. Однако проявление радости продолжалось совсем недолго. Собака развернулась и пошла обратно. Когда же люди пробрались по ее следам к лесу, то увидели такую картину, что ахнули. Обе сумки лежали в снежной ямке. Видимо, хозяйственная Чивка нашла разлетевшиеся сумки, притащила их в одно место, а затем легла на них и всю долгую метельную ночь защищала своим телом от снега и других напастей. Она не тронула ни колбасы, ни масла, ни батона и теперь весело виляла хвостом, довольная, что доставила радость хозяину.

Эта абсолютно реальная, невыдуманная история произошла с моим отцом, который, выйдя на пенсию, живет на даче, и моей первой чау-чау Ри-Чио-Чио. Несколько лет назад она умерла (в возрасте 10 лет). Она была черного окраса, но с белой светлой душой. Мы все называли ее на "Вы" и очень любили. Светлая память об этом замечательном существе навсегда останется в наших сердцах.